Месть женщины - Страница 17


К оглавлению

17

— Это я, — услышала знакомый голос Благидзе. Улыбнувшись, она убрала пистолет в сумочку и открыла дверь.

Благидзе быстро проскользнул внутрь и запер за собой дверь.

— Я знаю, кто из этих четверых Флосман, — победно сказал он.

8

Марина смотрела на взволнованного капитана. Кажется, он впервые позволил эмоциям несколько возобладать над собой. Она вернулась к столику.

— Ну и кто, по-вашему, Флосман?

— Рудольф Консальви, — счастливо выдохнул Благидзе, — я весь вечер наблюдал за ним. Во-первых, девушка — всего лишь прикрытие. Он прибыл на «Кастуэру» один и только здесь познакомился с ней. Его любезности и ужимки — всего лишь трюки для того, чтобы нас одурачить. Вы обратили внимание, как неискренне он смеялся, глядя на свою спутницу?

— Сядьте и успокойтесь, — показала на кресло Чернышева, — это ваше единственное доказательство?

— Нет, конечно. Но это очень симптоматично. Вы ведь тоже считали, что Флосман постарается придумать какой-нибудь трюк. Он хочет убедить нас, что прибыл на судно не один. Но это только первая причина. Я сидел за их столиком в баре и сумел с ними познакомиться. Он говорит по-испански с каким-то глухим акцентом, очень правильно, но с акцентом. И наконец, Консальви не тот, за кого он себя выдает.

— С чего вы взяли?

— Девушка все время его расспрашивала, чем он занимается. Он уклончиво отвечал, что торгует кожей. А когда девушка пыталась уточнить, где находятся его склады, он быстро уходил от ответа. Два года назад я работал в Панаме и встречался с агентом, который был настоящим оптовым продавцом кожи. От него даже запах был другой. Я задал ему несколько вопросов. Он не знает даже азов этого дела. Он не торговец кожей, — победно закончил Благидзе.

Она села напротив него.

— У вас все?

— Разве этого мало?

— Конечно, мало. То, что он прибыл на теплоход один, я тоже сумела установить достаточно точно. Можно просто проверить, где находится его каюта и спросить, сколько человек там живет. Мне сообщил о его прибытии молодой человек, с которым я танцевала. Что касается неискреннего смеха сеньора Консальви и его взглядов, то это типичное заблуждение мужчин. Вы просто не видите себя со стороны, когда пытаетесь приударить за понравившейся вам мордашкой. Клятвенные заверения в любви, пылкие речи, эффектные жесты. А в глазах только похоть и желание быстрее получить в постель очередную самочку. Не возражайте, — улыбнулась она, видя, как дернулся Благидзе, — я не имела в виду всех мужчин. Говорю только об определенной категории.

Теперь о его ужимках. Вполне возможно, что все его ухищрения предназначены не нам, а этой девице, которая, кажется, сама не против поразвлечься. Что касается запаха. Это, конечно, специфическая категория и не обязательно, чтобы от любого торговца кожей пахло как от пастуха. Но я готова вам поверить. Проводить многие часы рядом с запасами этого специфического материала достаточно нелегко и вполне можно впитать в себя особый запах выделанной кожи. Здесь я готова с вами согласиться. Но на этом основании вы делаете вывод, что он придумывает любую возможность, чтобы обмануть нас. А если все дело гораздо проще. Это типичный мужской комплекс. Ему просто хочется казаться важнее, чем он есть на самом деле. В душе каждый обольститель немного Дон-Жуан и немного барон Мюнхаузен. Ему хочется произвести впечатление. Я убеждена, что он служит в какой-нибудь конторе и имеет некоторое отношение к продаже кожи. Вполне возможно, что он совсем не тот человек, за которого себя выдает. Но это он делает, чтобы охмурить девицу, а не для того, чтобы обмануть нас. Вам не кажется, что такой вывод более логичен?

— Не знаю, — смущенно ответил Благидзе, — но он явно врет. И это не обязательно из-за его дамы.

— Да. Не обязательно. Но нормальный мужчина давно бы разглядел, что представляет из себя его спутница. Он, видимо, провинциал и не замечает столь очевидного. А Флосман, исколесивший полмира, не был провинциалом. И, наконец, самое важное. Он ведь все время сидел в баре. Правильно?

— Да. Он сразу прошел туда после ужина и никуда не выходил. Я прошел в бар, когда он сидел там со своей партнершей.

— Тогда чем вы объясните вот это, — Чернышева передала записку Благидзе. Тот, развернув лист, с изумлением прочел текст. Поднял голову.

— Это писал Флосман? — то ли спросил, то ли сказал он.

— Левой рукой, — подтвердила Марина, — я обнаружила это у себя в каюте. А ведь сеньор Консальви, судя по вашим словам, никуда ни разу не выходил. Правильно?

— Да, — растерянно подтвердил Благидзе, — возможно, что с ним я ошибался. Не знаю.

— Может, выходила его спутница?

— Тоже нет. Они не отлучались ни на минуту.

— А остальные?

— Остальных не было в баре. Хартли пришел, когда вы там уже были и танцевали с этим парнем, Хотя сейчас я вспоминаю, что и Суарес отлучался. Он выходил, кажется, за деньгами. Я слышал, как он громко сказал, что сейчас принесет деньги.

— Значит, это мог быть и он, — задумчиво сказала Марина.

— Мог. Но его я подозревал бы в последнюю очередь. У него явно плохое зрение и он часто подносил карты слишком близко к своим очкам. Скорее это мог быть Кратулович, который так и не появился в баре.

— Все это пока только догадки, — нахмурилась Чернышева, — а нам нужно точно знать, кто из этих четверых Флосман. Теперь мы уже знаем точно, что он на корабле. И у нас в распоряжении всего две ночи и один день. Меня несколько настораживает это послание. Он решил продемонстрировать мне свое превосходство. Хочет показать, что не боится нас и заодно оказать сильное психологическое давление. Поэтому нужно как-то вывести его из себя, заставить ошибиться и выдать себя. Он слишком уверен в своем превосходстве, иначе не стал бы отправлять подобную записку.

17